?

Log in

No account? Create an account

Справедлив, но строг

Previous Entry Share Next Entry
JAILBREAK ИЛИ МЕЧТА О СВОБОДЕ
Шаг
kprl__tot
0-
Земную жизнь пройдя едва на четверть,
я очутился в долбаном аду —
на тонком волоске от fucking смерти,
одетый только в срам да крипоту.
Обутый в стыд, увенчанный страданьем,
с душой, готовой прянуть в Небеси,
тревожа безучастный мир стенаньем,
что песнею зовётся на Руси...

1
А начиналось всё без стрёмной жести.
В июне, в предрассветные часы
я появился в жарком тёмном месте
среди берёзок средней полосы.
Оставив позади уголья родов
и первый вздох, и первый слабый крик,
возлёг на ложе с видом на природу:
на тихий forest и на говорливый creek.
Вслух размышлял, пытливый и румяный —
в догадках чист, а в заключеньях свеж, —
кем я рождён и чем в итоге стану?
Пустой пиздёж, творительный падеж...


Прозрение ударило, как бита.
Пронзило, будто засапожный нож:
я создан лишь затем, чтоб быть убитым!
И съеденным за здорово живёшь.
Мой выбор был ответственным и взрослым —
без промедления сбежать в заветный лес!
Сойти с иглы покорного невроза
и взгромоздиться на патриархальный face.
Прощай, отечество, прощай GULAG кровавый.
Я был едой, но вот встаю с колен.
Свободен наконец, о боже правый!
Самодостаточный, успешный селф-мейд мен.


2
Тропу метут берёзовые косы,
а на тропе, как снег в разгар весны, —
костистый, по-восточному раскосый,
какой-то чёрт с ухватками шпаны.
— Стапэ, пацанчик, есть базар за гроши, —
гнусавит чёрт сквозь крупные резцы.
— Ты на чужом раёне, мой хороший.
Гони капусту и, кароч, не ссы.
Косой по беспределу не загасит.
Харэ как лист осиновый трястись.
Ну, хули тормозишь? Живее, Вася.
Делись, молись, что выжил, и катись.

Да WTF, да что за карма, боги!
От каннибалов — прямо к гопоте.
Необходимо срочно делать ноги,
иначе всё пойдёт по бороде.
Жаль, ноги у Косого подлиннее,
и не кистень ли там, за кушаком?
— Секундочку, милейший, — тихо блею.
— Хотите, я исполню вам шансон?

Варнак ушами прядает как кролик,
ложится на траву, как на шезлонг,
а я, обняв руками тонкий стволик,
негромко запеваю hangman's song.
В ней — звон кандальный и печаль по маме.
В ней — непокорство сукам и ментам.
Спина, расписанная навзничь куполами,
рывок на волю, крайний шаг к Вратам...
В ней всё, что любит быдлота и вата,
а сверх того — мой ангельский the voice.
Косой в слезах. Я пячусь воровато
и дую прочь. Свободный и живой-с!


3
Тропа пряма. Смеясь и торжествуя,
веду свой зрелый independent путь.
Я вновь один! Волшебно, аллилуйя!
Бездомен? Похуй! Справлюсь как-нибудь.
Лес поредел. Весёлая опушка.
Навстречу — некто в сером. Хоть ты плачь.

— Эй, мальтшик, хальт! Смотреть, какой игрушка! —
И распахнул огромный мятый плащ.
— Спешить ко мне, унд нежно трогать ручкой.
Немношко теребить и гладить, йа?
Ду хаст? Зер гут, наш гадкий киндер сучка!
Ты есть спросить: «какого чёрта я?».
Мы дать ответ! Ты руссиш кляйне швайне!
Твой счастье — жить для радость юберменш!
Йа! Ком цу мир! Понюхать вольфенштайне!
Как есть по-русски?.. Наш дружок потешь!

Когда б я знал — побег не будет easy, —
то повторил бы этот квест die hard?
Вот этот риск вот в этом парадизе?
Да, детка, да! Ведь в том-то и азарт.
В том прелесть ненавязанных решений, —
ты можешь здесь самим собою быть.
Серьёзно! Я без чьих-то там внушений
могу погладить, а могу потеребить.

Я приближаюсь на кошачьих мягких лапах,
шепчу себе, давай, чувак, камон.
Встаю на цыпочки, вдыхаю терпкий запах
и толстый dick беру, как микрофон.
Поставив блок тупому предрассудку
о том, что всякий педофил растлен,
я прикрываю веки на минутку
и хрипло завожу «Лили Марлен».

В моём контральто — страх, божба и вера,
окопный трёп солдат за всю хуйню
и память, что терзает как холера,
и жизнь, что брошена в кровавую резню...
Grey юберменш становится рассеян
и прочь бредёт с поникшей головой.
— Гуд лак! — шепчу, — унд ауфидерзеен!
В ответ несётся скорбный волчий вой.


4
Итак, мой путь — огонь, а style — ваще жарища.
Я — свежий взгляд на всё, икона во плоти.
Открой я вебинар, и будет дохерища
подписчиков и тех, кто с нами по пути.
Да-а-а, обрести себя — не нефть сосать вприсядку.
Не пиздить под шумок кусок чужой страны,
а будто день за днём укладывать брусчатку.
Пусть это жёсткий прайс, но нет другой цены!

Внезано — shit surprise! Выходит из-за ели,
угрюм и косолап, как старовер небрит, —
огромнейший реднек в папахе и шинели.
Уже на первый взгляд токсичный, как иприт.

— Здорово, землячок! — рычит запанибрата.
— Чей, значит, нынче Крым? А, скажем, Шикотан?
Да громче говори! Я слышу херовато.
Контужен на войне. Смекаешь, где, братан?
Я тамошних гиен — вот этими клешнями!
Давил как виноград и рвал напополам!
Но вежливо! Сечёшь? Гребись они конями...
Так чей, братишка, Крым? Напомни-ка хохлам!

Себя приходится ломать через колено,
глотать позор как яд. Как, сука, спорынью.
Давиться им как горьким метиленом...
От ненависти плачу, но пою.

Про то, как бабушка качала сонно зыбку,
про то, как дедушка рыбачил окуньков,
про Спутник и про Юрину улыбку,
про грохот шайбы под бодрящий звон коньков.
О том, как сладок голос майских улиц,
о том, что глупо путать Родину и власть.
О пацанах — о тех, что не вернулись.
О девушке — о той, что дождалась.

Реднек — на сложных щщах. Ревёт, глотая слёзы:
— Как в сердце заглянул! Блядь, просто наповал.
Ступай, сынок, легко. Мои ты топчешь грёзы,
но это ерунда. Я сам на них плевал.


5
Шуршат над головой, как плащ вампира, ели.
Я — в частности — окей, а в целом — заебись.
Эй, хейтерс, гонна хейт! Вас круто поимели.
Мой путь — назло врагам — не в афедрон, а ввысь.
Ах, как же я пиздат! Я точен, словно робот.
Жгу, как Луис Си Кей. Влеку, как свальный грех.
Йо, нигга! Look at me: здесь уникальный опыт.
Амбициозность, труд, причастность и успех!

Да, сука ж, not again... Наверно это шутка?
Исчезни, чел, молю Аллахом и Христом!
— Простите, добрый день! Отыщется минутка?
Хм, вежливо, респект. И девушка притом.
Очки, минимализм. Изящна, словно ласка,
рыжа как кицунэ. Прельстительна? О да!
Ирония и ум в миндалевидных глазках.
A Song of Ice and Fire. Разврат и чистота.

— Представьте, так смешно и чуточку неловко...
Я слышала, как вы… поёте. О, май гад!
У вас — талант. Талант! Стреляет как винтовка.
Бэнг! Бэнг! — и в Небеса! Бэнг! Бэнг! — и прямо в ад!
Ах, если б я могла... Пусть это безрассудно,
пусть это наглость, пусть! Но как же утерпеть?
Ведь вам, мой юный друг, не будет слишком трудно
присесть ко мне на нос и а капелла спеть?

Румянец по щекам. Не верили, шалавы?
Я совершил побег и трахнул этот world!
Лишь шаг, а дальше — взлёт на пик всемирной славы.
Шагаю на ладонь... И залетаю, чёрт.
Навстречу — в два ряда — клыки.
Остры, как иглы. И алчущий язык и пасти жаркий смрад.
Допелся, соловей. Такие нынче игры:
трегубо голодны, убийственны — стократ.


6
Прощай, смешная жизнь. Глупа, быстротекуща,
затеплилась в огне, растаяла как снег...
Внезапно вижу: ба! спешат ко мне из пущи
варнак и педофил, и землячок-реднек.
Опережая их, летит кистень свистящий —
терпимый к шансонье, но беспощадный к злу, —
и в миг, когда уже почти играю в ящик,
прельстительницу бьёт по рыжему еблу.

Короткий мокрый хруст. Он радует как праздник.
Я падаю в кусты, качусь в какой-то ров...
А той порой браток, Косой и чадосластник
хуярят кицуне — да так, что будь здоров!
Пусть в них полно дерьма и минимумом культуры
(мне нравятся они? скорей наоборот),
пусть с мордами зверей, пусть грубые фигуры.
Пусть даже мудаки! Но это — мой народ.
Удары, мат и визг. Кровища, клочья меха.
Затем фокал смещён. Все дуют коноплю,
злодейка чешет вдаль, ей явно не до смеха.
Вослед — варначий свист. А я тайком валю.


0+
Мой зритель, ты смущён? Ты, очевидно, в шоке?
Хе, этот «what a twist!» — продуманный эффект.
Смирись, ты — долбо... Упс! Короче, недалёкий.
Ты лишь субъект, прости. Ведь это я — объект.

Я – мера всех вещей и горизонт событий,
маяк в кромешной тьме, Асгард и Эверест,
Triumph des Willens, блядь! Апофеоз соитий!
Почти взошёл на крест, воистину воскрес.

О, гибельный восторг движения по краю!
Непонятый нигде, повсюду одинок,
архангелам кричу: — Замрите, я играю!
Я, личность, вашу мать! Я, нахрен, CALL OF БОГ!


  • 1
Это о-очень хорошо!

Ооочень спасибо!


Классно.
Единственное, что осталось непонятным - откуда Колобок знает английский?

Возможно, в муку попало немного спор англо-американского дискурса. Бабка-то мела и скребла где попало, ну и вот :)

Чувак, если бы жил в Серебряном веке, щас красовался бы в учебниках как золотое перо России. Без шуток. Но в наше время поэзия никому не нужна, к сожалению.

Спасибо, бро.
Да, никому, увы.

  • 1