?

Log in

No account? Create an account

Справедлив, но строг

Previous Entry Share Next Entry
БУРАН
Роскон-2008
kprl__tot
Хули ты живёшь, дурачок, в России?
Кровь сосёшь как вошь, дрочишь как мессия.
Грудь не то в крестах, а не то в рванине.
Пляшешь на хребтах, плачешь на равнине.
У тебя большой, у других не очень,
а только за душой – россыпь червоточин,
а только впереди – сор да буераки,
да хилые вожди на хромой собаке.

А тебе полёт в мозг вошёл раденьем,
снился космолёт с самого рожденья.
В детстве – стратоплан, в юности – ракета,
но грохнули «Буран» – и конец банкета.
Но грохнули страну, понесли по кочкам,
кулаком в десну, сапогом по почкам.
Стали похую звёздные орбиты,
влезли в колею бляди да бандиты.

Ты сперва бухал, а потом ебашил.
Пёр как самосвал, вырастал как башня.
Первый миллион заработал в тридцать,
стал Наполеон – просто удавиться.
А твоя мечта, будто содержанка,
вроде и чиста, да грязна огранка.
Вроде и даёт, только не рожает.
В жопу этот мёд, сев без урожая!

Ты купил гектар в глубине Сибири,
выстроил ангар – как рожок в пломбире.
Всюду патрули, злобная охрана.
Вскоре подвезли остов от «Бурана» –
выгнивший внутри, засранный снаружи.
Эх вы, скобари, долбаные в души, как же вы могли?
Траченное семя траченной земли в проклятое время.

Заперся. С тобой – ад спецификаций,
схемы вразнобой, книжек – уебаться,
чертежей вагон, ржавые детали.
Ну, Наполеон, стало быть, погнали?
Ты погнал в карьер, ты не спал неделю,
мех и инженер сходу обалдели,
Нно взялись глотать кофеин горстями,
и ты гордился, блять, этими чертями!
Ты гордился, блять, хоть орал как сволочь,
начал расчехлять сам в себе чудовищ,
что пёрли из глубин разума зерг-рашем.
Ты орал: «Не спим! Пашем, суки, пашем!».
Ты орал: «Не ныть! Космос нас заждался!
Можно водку пить, если заебался!
Русаком беги иль стелись волчицей,
но вмажь на ход ноги и лети как птица!»


***
Месяц и другой, – а там и год как смыло,
ты теперь изгой, старая кобыла.
Инженер и мех сгинули бесследно –
долгий неуспех в гонке беспросветной
лупит по мозгам круче самогона.
Ты теперь один. Ну, ещё икона.
Ну, ещё мечта, сосны, дух смолистый,
синяя звезда, снег и просверк льдистый.

Просверк? Что за хрень? Что за наважденье?
С шапкой набекрень, в чёртов день рожденья
ты к нему ползёшь, накидавшись в стельку.
Вроде узнаёшь драную шинельку.
Вроде – человек? Разбери-ка спьяну!
Может, дровосек шёл клеймить деляну?
«Эй! – кричишь, – баклан! Здесь моё владенье!».
Тает как туман странное виденье.

Утром, трезв и бодр, к северо-востоку
ты, как хренов бобр, вперекор потоку
прёшь через снега. След ночной змеится,
за спиной «Сайга». Пусть баклан боится!
Вот конец пути. В охуенной яме
видишь конфетти толстыми слоями:
перелив фасет, сколы канифоли...
но центральный цвет – ледяной до боли.
Режет как стекло, слепит точно сварка –
спину запекло, аж вспотел под паркой.
В брюхе холодок, в яйцах – звон хрустальный.
Северо-восток! Здесь пиздец тотальный.

Ты «Сайгу» с плеча, ты готов к сраженью.
В яме, клекоча, – тихое движенье,
мелкая волна, краски побледнели...
Глядь – стоит Она в драненькой шинели.
Белая как труп, тонкая как спица.
Гордый росчерк губ – типа, не боится.
«Взяли, наконец, царские шакалы!
Ну, стреляй, подлец!» – и ничком упала.

Жар и долгий бред, ворох междометий,
в них – как санный след: «Восемьдесят третий...
бомбы и поджог... я – народоволка!..
каторга... рывок в старой шкуре волка,
сухари, цинга... Люба, только прямо!..
чудная пурга... конфетти и яма...»
На девятый день жар уходит с потом.
Ты торчишь как пень с булкой и компотом,
ждёшь и трусишь, блин, как тупой дрочила.
Жесть, адреналин! Ох, глаза открыла.


***
Вы теперь вдвоём возитесь с «Бураном».
Люба для тебя – как котёл с ураном,
Люба для тебя – как «Восток» для Юры.
Чертит на полу странные фигуры,
но фигуры вмиг делаются явью.
За вот эту вот за повадку навью
ты готов на всё. Ты сдурел от страсти.
А «Буран» растёт. Такелаж и снасти,
сопла и шасси, крылья и турбины,
шланги, провода, точные машины,
пневмо-, гидро-, сверхпрочные сосуды
Люба создаёт, словно ниоткуда.

Ты опять не спишь, день и ночь на сборке,
клеишь термослой, красишь переборки.
Кофеин в тебе – ядерным расплавом,
кажешься себе роботом трехглавым,
кажешься себе, сука, репликантом.
Грёбаным в конец слесарем-гигантом,
руки – как ключи, ноги – телескопы,
и пердячий пар сварочный из жопы...
Ты бы долетел, видимо, до точки:
в черепе вовсю били молоточки,
сердце шло вразнос, пульс за двести с гаком...
но спасла Любовь – взглядом, жестом, знаком.

Ты спустился вниз – дёрганый и резкий,
попинал ногой у шасси подвеску,
возле гидросхем малость покрутился,
вышел за порог – и ничком свалился.
Ты, как богатырь, спал три дня, три ночи.
Даже чуть опух, но «Буран» закончен!
Люба без помех завершила дело,
и на радостях как бы захмелела.
Как бы понесло девушку теченье –
мотыльки внутри, и из глаз свеченье,
налились соски, запылали уши...
Тут, пожалте, ты – хоть бы и опухший.

Первый запуск вы к чёрту отложили.
Грохотал ангар, ангелы кружили,
дул в трубу господь, рушились державы,
звуки горних сфер до восьмой октавы
плыли в вышине яро и невинно.
...Лишь на пятый день завели турбину.

Рёв, тайга дрожит, лёд ломают реки.
Вы ушли с Земли, может быть, навеки.
Вас уносит прочь, звёздные бродяги,
космолёт «Буран» на любовной тяге.


  • 1
Очень здорово. Спасибо.С наступающими праздниками Вас! Удачи во всем и любовной тяги:)

  • 1